Патологическое накопительство признали психическим расстройством

Психиатрия Всемирная психиатрия
№02 2018

Патологическое накопительство (хординг) наконец стало самостоятельным расстройством, но впереди еще много трудностей №02 2018

Lorena Fernandez de la Cruz Centre for Psychiatry Research, Department of Clinical Neuroscience, Karolinska Institutet, Stockholm, Sweden

В 2010 г. рабочая подгруппа DSM-5 по обсессивно-компульсивным и смежным расстройствам порекомендовала включить в диагностическую систему патологическое накопительство как новое психическое расстройство1. После опроса экспертов2, испытаний в условиях практической работы3 и обсуждений с общественностью в декабре 2012 г. новое расстройство было одобрено для включения.

В 2010 г. рабочая подгруппа DSM-5 по обсессивно-компульсивным и смежным расстройствам порекомендовала включить в диагностическую систему патологическое накопительство как новое психическое расстройство1. После опроса экспертов2, испытаний в условиях практической работы3 и обсуждений с общественностью в декабре 2012 г. новое расстройство было одобрено для включения.
В отличие от других предложенных изменений в DSM-5, выделение патологического накопительства из обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР) широко поддержали как врачи, так и пациенты, которые считали, что диагноз ОКР недостаточно точно отражает состояние их пациентов или их самих соответственно.
В пользу однозначного включения патологического накопительства как самостоятельной нозологии свидетельствует ряд факторов, в том числе признание того, что: а) симптомы, возникающие у большинства пациентов, затруднительно отнести к другим психическим расстройствам (в том числе к ОКР); b) между патологическим накопительством и ОКР существует ряд важных различий – феноменология симптомов, дебют и динамика расстройства, а также нейронные корреляты; c) пациенты с меньшей вероятностью будут отвечать на методы терапии, доказанные для ведения больных ОКР4; d) накопительство является распространенной проблемой, характерной для представителей обоих полов и различных культур5; e) риск патологизации нормального поведения (т. е. нормального накопительства) низок. Запланированное включение патологического накопительства в МКБ-116 станет долгожданным дополнением, которое будет способствовать всемирному признанию этого инвалидизирующего состояния.
Индивиды, страдающие патологическим накопительством, испытывают постоянные трудности, выбрасывая вещи или на время расставаясь с ними, независимо от их фактической стоимости. Это связано с осознанной необходимостью сохранять свои вещи, а также стрессом, ассоциированным с расставанием с ними, и влечет за собой избыточное накопление имущества, которое, скапливаясь, загромождает жилые помещения и затрудняет их использование, что приводит к клинически значимым проблемам или повреждениям. Эти симптомы невозможно отнести к другим физическим или психическим расстройствам.
Большинство людей с этим расстройством приобретают в избыточном количестве предметы, которые им не нужны или для которых нет свободного места, и обычно испытывают дискомфорт, если они не способны получить вещи или что-то им препятствует это сделать (признак избыточного приобретения). Значительная часть больных не понимают своих трудностей и неохотно обращается за помощью (признак отсутствия инсайта). К другим общим особенностям расстройства (они не требуются для диагностики) относятся нерешительность, перфекционизм, игнорирование, прокрастинация, трудности с планированием и организацией задач, а также патологическая отвлекаемость. Некоторые индивиды живут в антисанитарных условиях различной степени (нищета), что может быть логически связано с захламлением пространств и/или трудностями при планировании и организации. У лиц с этим расстройством могут возникать конфликты с соседями или арендодателями, нередки судебные разбирательства в отношении выселения их из жилья или лишения опеки над детьми.
Патологическое накопительство имеется как минимум у 1,5% мужчин и женщин5. Как правило, большинство пациентов обращаются за помощью после 50 лет, однако первые симптомы могут возникнуть раньше, даже в подрост-ковом возрасте. Обычно симптомы начинают мешать ежедневному функционированию к середине третьего десятилетия жизни, а клинически значимое ухудшение наступает к середине четвертого десятилетия7. Как правило, с каждым десятилетием жизни симптомы постепенно усугубляются7. С момента дебюта симптомы зачастую приобретают хроническое течение, и лишь у немногих индивидов отмечается усиление или ослабление симптоматики7. Как и ожидается, в случае недавно описанного расстройства причины патологического накопительства неизвестны, но в некоторых исследованиях предполагается важность как генетических факторов, так и факторов риска, связанных с окружающей средой8. Анекдотические гипотезы о связи между материальной депривацией (например, бедностью в детстве) и накопительством не получили поддержки в научной литературе.
Диагноз обычно основывается на интервью, позволяющем определить, соответствует ли человек диагностическим критериям. Поскольку накопительство не всегда может являться первичным поводом для консультации, практикующие врачи часто задают прямые вопросы, такие как «Как вы считаете, трудно ли избавиться от вещей или разлучиться с ними на некоторое время?» или «Не имеется ли у вас дома вещей в таком количестве, чтобы они захламляли и загромождали комнаты?». Для оценки беспорядка, тяжести заболевания и ассоциированных рисков рекомендовано посещение дома врачом. Если визит домой невозможен, лечащий врач должен постараться собрать дополнительную информацию из надежных источников, таких как супруг или родственник (с согласия пациента). Это особенно важно для лиц с ограниченной критикой, поскольку они могут недооценивать масштабы и последствия своего состояния. Оценка состояния должна включать тщательную оценку риска. Следует обратить внимание на потенциальную опасность пожара, риск обрушения загромождений, наличие грызунов и насекомых, а также антисанитарные условия, потенциально представляющие опасность для здоровья. Кроме того, важно установить живут ли другие уязвимые лица (например, дети, пожилые люди) с человеком, склонным к накопительству.
Лишь в немногие исследования были включены лица, соответствующие критериям патологического накопительства DSM-5, потому доказательства для терапии первой линии являются неполными. В настоящее время терапевтической методикой для этого расстройства, имеющей самую сильную доказательную базу, является лечение, основанное на когнитивно-поведенческой модели9. Вмешательство включает: сеансы в кабинете врача и на дому; методы мотивационного опроса, направленные на устранение амбивалентности в отношении терапии; образование по вопросам накопительства; определение целей; обучение навыкам организации, принятия решений и решения проблем; обучение сортировке, избавлению от вещей и отказу от их приобретения; а также когнитивные стратегии, направленные на облегчение этой работы. Это вмешательство было оценено в нескольких контролируемых клинических испытаниях с многообещающими результатами. Однако пока результаты скромны, а долгосрочный прогноз неизвестен10.
Несмотря на то что официальное признание патологического накопительства как полноценного психического расстройства является огромным шагом в верном направлении, впереди ожидает еще множество проблем: одни из них непосредственно связаны с расстройством, другие – с ограниченным числом исследований эффективных методов лечения и ведения пациентов. К некоторым проблемам, связанным с пациентами, относится то, что у многих из них ограничена критика к своему состоянию и они активно или пассивно сопротивляются вмешательству. Даже пациенты, глубоко осознающие свое состояние, очень стыдятся и чувствуют себя стигматизированными, поэтому они также могут не обращаться за помощью.
С момента, когда расстройство было включено в DSM-5, многие исследования были приостановлены. Существующие варианты лечения очень ограниченны и доступны лишь в нескольких университетских клиниках по всему миру. Расстройство часто недооценивается. Даже при правильной диагностике варианты терапевтических вмешательств у коллег ограниченны или отсутствуют. Обычные клиники, занимающиеся ОКР или тревожным расстройством, плохо оснащены для проведения интенсивных поведенческих вмешательств, требующих визитов на дом в течение длительного времени.
Эти проблемы могут быть решены только крупными инвестициями в исследования в ключевых стратегических областях: частота и стоимость исследований заболевания; повышение выявляемости и снижение стигматизации; развитие терапевтических методик; развитие терапевтического сервиса; разработка законодательных рамок, позволяющих регулировать права и удовлетворять нужды таких пациентов (отказывающихся от помощи, несмотря на ее необходимость) в согласованности с другими членами общества: членов их семьи (к примеру, детей), соседей или арендодателей, которых также может затронуть расстройство.

READ
Повышенное внутриглазное давление: лечение, как снизить народными средствами

Перевод: Кацубо Е.М. (Ростов-на-Дону)
Редактура: к.м.н. Федотов И.А. (Рязань)
(World Psychiatry 2018;17(2):224-225)

1. Mataix-Cols D, Frost RO, Pertusa A et al. Depress Anxiety 2010;27:556-72.
2. Mataix-Cols D, Fernández de la Cruz L, Nakao T et al. Psychol Med 2011;41:2475-84.
3. Mataix-Cols D, Billotti D, Fernández de la Cruz L et al. Psychol Med 2013;43:837-47.
4. Bloch MH, Bartley CA, Zipperer L et al. Mol Psychiatry 2014;19:1025-30.
5. Nordsletten AE, Reichenberg A, Hatch SL et al. Br J Psychiatry 2013;203:445-52.
6. Stein DJ, Kogan CS, Atmaca M et al. J Affect Disord 2016;190:663-74.
7. Tolin DF, Meunier SA, Frost RO et al. Depress Anxiety 2010;27:829-38.
8. Iervolino AC, Perroud N, Fullana MA et al. Am J Psychiatry 2009;166:1156-61.
9. Frost RO, Hartl TL. Behav Res Ther 1996;34:341-50.
10. Thompson C, Fernández de la Cruz L, Mataix-Cols D et al. Asian J Psychia- try 2017;27:53-66.

Синдром Диогена

Синдром Диогена (синдром старческого убожества, патологическое накопительство) — психическое расстройство, характеризующееся крайне пренебрежительным отношением к бытовым вопросам, социальной изоляцией, апатией, склонностью к бессистемному собиранию и накоплению ненужных, вышедших из употребления вещей (патологическое накопительство), при отсутствии критического отношения к своему ­состоянию.

Что нужно каждому из нас, чтобы почувствовать себя счастливым? Сколько денег, вещей человек может взять в свое путешествие по жизни — от самого ее начала до неизбежного конца? Почему одни довольствуются малым, переезжая из дома в дом с небольшим чемоданчиком, а другие — не в силах расстаться с жалким гвоздем, найденным на улице, и боятся оставить без присмотра жилье даже на ­час?

Часто мы тащим за собой непосильную и нелепую ношу вещей, не задумываясь, так ли она нам нужна, в ней ли заключена ценность нашей жизни. Не многие задают себе этот вопрос и, тем более, могут на него ответить. Подобные рассуждения — привилегия философии, а иногда — психиатрии. Об этом и будет наш ­рассказ.

История жадности – к истокам причины патологического накопительства

Болезненное скопидомство известно людям на протяжении всей документированной истории их существования. Например, в церковнославянском языке существовало даже особое название для собирательства вещей — мшелоимство, и по православным традициям оно считается грехом. С детства нам знакомы русские сказки о Кащее. Недуг нашел отражение и в произведениях искусства: вспомним хотя бы картину «Смерть скупца» Иеронима Босха, пушкинского «Скупого рыцаря», Эбинезера Скруджа, того же старика Плюшкина, подарившего другое имя нашему синдрому. Все эти скупердяи в той или иной степени имеют отношение к рассматриваемой проблеме — патологическому ­накопительству.

До 1966 года психиатры рассматривали эту проблему как подтип обсессивно-компульсивного расстройства. Английский психиатр Д. Макмиллан в Британском медицинском журнале впервые описал синдром Диогена как самостоятельное расстройство. Он дал ему название «Senile breakdown in standards of personal and environmental cleanliness», которое в приблизительном переводе звучит как «Старческое снижение стандартов личной и бытовой гигиены». Благодаря британским психиатрам А. Кларку, Г. Мейникару и Дж. Грею в 1975 году расстройство получило название «синдром Диогена, или синдром старческого убожества». Именно это название прижилось и ныне используется ­повсеместно.

Нужно отметить, что в Международной классификации болезней 10‑го пересмотра синдром Диогена (Плюшкина) как самостоятельное заболевание отсутствует. Это объясняется тем, что он наблюдается при целом ряде поражений и заболеваний головного мозга, имеющих разные причины и протекающих с разными проявлениями, среди которых доминирующими считаются нарушения когнитивных функций и эмоционально-волевого статуса, а также наличие психотических включений (в том числе деменция, шизофрения, последствия алкоголизма). Сам синдром Диогена (Плюшкина) при этом как бы отходит на задний план. Поэтому традиционно мы рассматриваем синдром Диогена в рамках органических заболеваний головного мозга с изменениями личности ­больного.

Древнегреческий философ Диоген Синопский (404–323 г. до н.э., один из основателей школы киников) отличался крайней неприхотливостью в быту и устроил себе жилье в глиняной бочке при храме. Философу вовсе не требовалось имущество: он исповедовал аскетизм и искал человеческого общения. Таким образом, «синдром Диогена» — не совсем корректное название, и ряд исследователей предлагают использовать другие варианты: старческое расстройство, синдром Плюшкина (персонаж из романа Гоголя «Мёртвые души»), социальный распад, синдром старческого ­убожества.

Старые скряги: клинические проявления синдрома Диогена

Данное расстройство чаще всего встречается у пожилых. Наиболее часто синдром Диогена возникает у ранее активных людей, ориентированных прежде всего на работу и даже имевших социальный успех. По мере отхода от профессиональной и общественной деятельности проявления синдрома становятся все ярче. При этом страдают основные психические функции ­больных.

READ
Что такое метастазы позвоночника: симптомы, лечение и продолжительность жизни

Развиваются необратимые изменения характера: появляются и нарастают эмоциональная неустойчивость, раздражительность, вспыльчивость, даже агрессивность. Формируется недоверчивость, необщительность, теряется реалистичность установок и, самое главное, зарождается негативизм по отношению к тем людям, которые предлагают им свою ­помощь.

Меняется поведение: больные зачастую не открывают двери посетителям, опасаясь подвоха или имущественных претензий. При этом они могут иметь неплохой доход или накопления, родственников, которые в состоянии помочь обустроить быт или взять к себе, но категорически отказываются от помощи по разным причинам. Денежные накопления больные не реализуют и не инвестируют, предпочитая хранить их в укромных уголках, и постоянно озабочены сохранением и приумножением своего имущества; это занятие становится определяющим в их ­поведении.

Они не уделяют должного внимания правильному питанию (зачастую мнимая экономия заставляет их питаться очень скромно, вплоть до заплесневелых объедков), что может вести к истощению и даже смерти. Больные не любят вызывать врачей и скупятся приобретать лекарства, поэтому при заболеваниях внутренних органов в остром периоде у них отмечается особенно высокая ­смертность.

Пациенты пренебрегают нормами гигиены, не заботятся о своей внешности и жилище, которое приходит в запустение и превращается в пополняющийся склад старых и никому не нужных вещей. Сохраненные и приобретенные вещи скапливаются настолько в больших количествах, что больные не могут свободно перемещаться по жилищу, комфортно принимать пищу (из‑за обилия вещей на столе и кухне приходится есть, держа тарелку на коленях), отправлять естественные надобности, спать (кровать и прилегающее пространство заставлено, на стенах развешаны пакеты с ­вещами).

Немаловажно, что при заболеваниях, для которых характерен синдром Диогена, интеллект снижен не так уж и часто. Речь ведь идет о специфическом поведении человека и отсутствии самокритики, а не о слабоумии или ­помешательстве.

Вот великолепное описание образа жизни одной из жертв синдрома, сделанное Владимиром Гиляровским в книге «Москва и ­москвичи».

«Во втором зале этого трактира… за отдельным столиком целыми днями сидел старик, нечесаный, не бритый, редко умывающийся, чуть не оборванный… К его столику подходят очень приличные, даже богатые, известные Москве люди. Некоторым он предлагает сесть. Некоторые от него уходят радостные, некоторые — очень огорченные. А он сидит и пьет давно остывший чай. А то вынет пачки серий или займов и режет купоны. Это был владелец дома, первогильдейский купец Григорий Николаевич Карташев. Квартира его была рядом с трактиром, в ней он жил одиноко, спал на голой лежанке, положив под голову что‑нибудь из платья. В квартире никогда не натирали полов и не мели. Ночи он проводил в подвалах, около денег, как “скупой рыцарь”… Десятки лет такой образ жизни вел Карташев, не посещая никого, даже свою сестру… Только после смерти Карташева выяснилось, как он жил: в его комнатах, покрытых слоями пыли, в мебели, за обоями, в отдушинах, найдены были пачки серий, кредиток, векселей. Главные же капиталы хранились в огромной печи, к которой было прилажено нечто вроде гильотины: заберется вор — пополам его перерубит. В подвалах стояли железные сундуки, где вместе с огромными суммами денег хранились груды огрызков сэкономленного сахара, стащенные со столов куски хлеба, баранки, веревочки и грязное белье. Найдены были пачки просроченных векселей и купонов, дорогие собольи меха, съеденные молью, и рядом — свертки полуимпериалов более чем на 50 тысяч рублей. В другой пачке — на 150 тысяч кредитных билетов и серий, а всего состояния было более 30 ­миллионов».

Откуда берутся Плюшкины или причины синдрома Диогена

Первая — травма головы, операция на головном мозге или энцефалит, токсическая энцефалопатия, в результате чего произошло повреждение нейронов участков, отвечающих за принятие решений. Вторая — гипертрофированная, вследствие возрастных дегенеративных изменений в тех же отделах головного мозга, бережливость или страсть к коллекционированию. В преклонном возрасте, по мере заострения черт характера и снижения критики к происходящему, на фоне общего когнитивного дефицита человек продолжает собирать все нужное на «крайний случай», запрещает вывоз старой мебели из квартиры и так ­далее.

Существуют экспериментальные данные, которые подтверждают наличие материального субстрата синдрома. Группой ученых из различных американских университетов под руководством клинического психолога Дэвида Толина в 2012 было установлено, что у пациентов с синдромом патологического накопительства наблюдается аномальная, в сравнении с другими группами испытуемых, активность в двух областях коры: передней части поясной извилины и островке, которые обычно задействованы в процессе принятия ­решений.

Выявленная дисфункция, по мнению авторов, может лежать в основе характерного для плюшкиных поведения, особенно в части трудности расставания с вещами, неспособности выбросить хотя бы что‑то из ­накопленного.

Невропатолог Стивен В. Андерсон и его коллеги из университета Айовы в 2004 году обследовали 63 человека с повреждением головного мозга вследствие удара, хирургического вмешательства или энцефалита. До заболевания (повлекшего нарушения психических функций) никто из них не имел проблем с бессмысленным коллекционированием, но в конечном итоге девять из них стали заполнять свое жилище всевозможным ­мусором.

READ
Отеки народный рецепт при отеках

У всех этих навязчивых коллекционеров наблюдалось повреждение коры лобной доли — участка мозга, ответственного за принятие решения, обработку информации и организацию поведения. Исследователи пришли к выводу, что необходимость собирать всё подряд происходит из глубинной потребности накопления запасов, например, еды. Эта потребность столь древняя и элементарная, что центры, ответственные за нее, находятся в подкорковых участках мозга. А для того чтобы осознать, стоит ли что‑то копить, человеку нужна кора лобных ­долей.

Учитывая результаты этих изысканий, можно сделать вывод, что синдром Диогена (Плюшкина) связан как с поражением некоторых зон коры в лобных долях полушарий головного мозга, так и с повреждением более глубоких подкорковых структур. И те и другие — часть системы принятия решений, и, возможно, особенности клинических проявлений синдрома зависят от того, какой именно отдел мозга ­пострадал.

Страсть к патологическому накопительству, чаще всего наблюдаемая при синдроме Диогена, называется силлогоманией. Крайний случай, к которому обычно применяется этот термин, — захламление всего жилища самыми разнообразными вещами, по сути — мусором. Признак патологии в собирании и хранении старых вещей — бессистемное хранение и ­неиспользование.

Лечение синдрома патологического накопительства

Как же поступать родственникам, друзьям, соседям таких плюшкиных? Ответ достаточно прост — так как синдром Диогена уже описан в медицине и является частью многих заболеваний, больного нужно обследовать и лечить. Пациента, конечно же, следует проконсультировать у психиатра, который назначит амбулаторное лечение или предложит госпитализацию. Однако, как правило, такие пациенты не осознают наличия болезни и совсем не хотят лечиться. Поэтому как родственникам, так и соседям приходится как‑то уживаться с плюшкиными-­диогенами.

На начальных этапах близким рекомендуется договариваться с больными, стараться направлять их страсть к «коллекционированию» в мирное русло. Следует периодически помогать с уборкой, чтобы загодя предотвратить полное захламление. Стоит объяснять нашим героям, что в их комнате неудобно ходить, да и присесть негде, тем самым пробуждая «здоровое сознание». Человек должен чувствовать, что он нужен окружающим, любим своими близкими. Чем прочнее он будет интегрирован в общество, тем меньше будет проявляться ­заболевание.

Естественно, начинать медикаментозное лечение следует как можно раньше. Хорошо помогают ноотропные и сосудистые препараты с преимущественно успокаивающим действием. Они улучшают память, внимание, умственную активность и работоспособность. Также имеет смысл применять тимонейролептики — «мягкие» препараты с преимущественно противотревожным, регулирующим поведение расслабляющим и антидепрессивным эффектом. Пациенты становятся спокойнее, контактнее, адекватнее в эмоциональном плане; появляется частичная критика к своему состоянию и поведению. Как показывает моя практика работы с такими больными — психотерапия в этих случаях практически бесполезна, поскольку мы имеем дело с поражением вещества головного ­мозга.

Если болезнь зашла далеко и никаким образом не получается договориться с пациентом, его жилище становится опасным для окружающих и самого обитателя, а лечиться дома он отказывается, то, конечно, необходимо лечение в психиатрическом стационаре даже без согласия больного. О недобровольной госпитализации в психиатрический стационар можно прочитать в «Законе о психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее ­оказании».

В моей собственной практике пациенты с синдромом Плюшкина (так у нас традиционно именуют это расстройство) встречались десятки раз, но лучше всего запомнился один из первых случаев. Интересен он был еще и тем, что жертвами недуга стали пожилые супруги — муж и жена. Теперь трудно сказать, развивалась ли у них болезнь независимо, синхронно или же один индуцировал другого. Мой коллега, их сосед по дому, описывал, как по утрам старики выбирались из своей забитой вещами квартиры — на поиски новой добычи, которую собирали по всем близлежащим мусорным бакам. Самые ценные (по крайней мере, в их понимании) вещи увязывались в мешок из нескольких простыней; к мешку крепилась веревка. Старики неторопливо шли по городу и по очереди волокли мешок по ­асфальту…

История эта имела вполне закономерный финал. Пока супруги просто собирали и копили мусор — мало кто обращал на них внимание, разве что запах из квартиры раздражал соседей. Но в один прекрасный день они решили развести костер прямо на полу гостиной… Так мы и познакомились в психбольнице. Примечательно, что эти пациенты в целом производили достаточно приятное впечатление. Вежливые, приветливые, улыбчивые — они очень переживали друг за друга (поскольку находились в разных отделениях). При этом отнюдь не производили впечатления слабоумных, хотя некоторое снижение интеллекта и памяти имелось. Свою страсть к накопительству они достаточно резонно объясняли трудной жизнью и маленькой пенсией: «Выкинешь что‑нибудь, а оно потом понадобится… Нам так удобнее…».

Насколько я помню, после сравнительно недолгого лечения в больнице они были оформлены в дом престарелых, во избежание дальнейшего замусоривания квартиры и тем паче ее ­поджога.

В заключение могу только посоветовать читателям держать свой дом в чистоте и порядке, не обрастать лишним хламом, следить за собой и почаще задумываться: а так ли окружающим людям комфортно с вами, как вам — с ­ними?

1. Руководство по психиатрии в 2‑х томах, под редакцией академика РАМН А. С. Тиганова, Москва, «Медицина», 1999.

3. Психиатрия. Учебник для студентов, М. В. Коркина, Н. Д. Лакосина, А. Е. Личко, И. И. Сергеев, Москва, «МЕДпресс-информ», 2006.

5. D. Macmillan, P. Shaw Senile breakdown in standards of personal and environmental cleanliness. BMJ, 1966.

READ
Температура и белый налет на языке у ребенка: что делать, как лечить

6. A. N. G. Clark, G. D. Mannikar, I. Gray Diogenes syndrome: a clinical study of gross self-neglectin old age. Lancet, 1975.

СИНДРОМ ДИОГЕНА ИЛИ ПАТОЛОГИЧЕСКОЕ НАКОПИТЕЛЬСТВО

С помощью данного текста мы попробуем исследовать феноменологию личности, отягощенной синдромом Диогена, и сделаем попытку взглянуть на мир ее глазами.

Синдром старческого убожества

Для начала отделим психиатрический диагноз от вполне здоровой, но несколько преувеличенной необходимости накапливать вокруг себя огромное количество вещей, которыми не получается воспользоваться. Первое состояние связано с возрастными, органическими повреждениями головного мозга. Не секрет, что старость, которые многие называют “развитием наоборот”, сопровождается значительными изменениями в эмоционально-волевой сфере. К таковым относят нарастающую подозрительность, нелюдимость, страх обнищания и ущерба и, соответственно, склонность к накопительству. Возникает чувство малоценности и недовольства собой. Старость это такое время, когда личности предлагается шанс интегрировать все события своей жизни в целостную картину и наслаждаться мудростью и покоем. Либо этого не происходит и остается лишь объяснять недовольство собой прошлыми ошибками, которые уже нельзя исправить. Ощущение собственной нереализованности не позволяют “оседлать” колесницу судьбы и направлять ее в будущее.

С Диогеном данное расстройство связано лишь отчасти. А именно, в том месте, которое касается маргинальности древнегреческого философа, его стремления игнорировать социальные нормы, ставить на первое место среди жизненных ценностей личную добродетель, а не общественные достижения. В другом важном пункте – страсти к накоплениям – этот симптом относится к Диогену как белое к черному, поскольку про философа известно, что он, стремясь к простоте, выбросил свою единственную чашку, увидев, как мальчик пьет воду из ручья, зачерпывая ее ладонями. Степан Плюшкин – вот чей образ мог бы дополнить описание симптома, поскольку как хорошо известно из курса школьной литературы, даже одежда героя Гоголя состояла из удивительного количества дряхлых и разнородных вещей.

07fd247e77a75796881f65cf073bad22.jpg

Навязчивое накопительство

“Выкидывая хлам, главное – не начать его рассматривать” – народная мудрость

Погружаясь в бессмысленное накопительство люди в большей степени проводят инспекцию прошлого, чем осваивают настоящее. В экзистенциальном измерении это соответствует меланхолическому мировосприятию.

Порой бывает жаль расставаться с вещами, которые являются якорями для приятных и волнительных воспоминаний. Как будто, выбрасывая бесполезный сейчас предмет, мы предаем те переживания, которые навсегда с ним связаны. И также выбрасываем их на помойку, отказываемся от них и теряем к ним доступ. Словно бы память – это наряженная новогодняя елка, которая становится жалкой, когда игрушки отправляют храниться на чердак.

Проблема в том, что часто за деревьями не видно леса. Многочисленные предметы, которые при изрядной сноровке действительно можно было бы использовать, теряются среди массы таких же, отложенных на потом. Часто мы даже не помним об их существовании, обращая на них внимание лишь тогда, когда дело доходит до уборки. Удивляемся тому факту, что до сих пор не нашли им применения и даже более того – как удавалось вообще жить, не пользуясь этими пыльными сокровищами. И вновь отправляем их в запасники, но уже нагруженными смыслами и ожиданиями. И так может повторяться до бесконечности.

Правда, которая стоит за этими перемещениями предметов из зоны безразличия в зону интереса достаточно проста, но при этом может показаться не очень приятной. Она заключается в том, что все что хранится нами фактически не используется. Иначе оно все время было бы под рукой. Фактически, хранить означает владеть бесполезными вещами, которые никаким значением, кроме как символической функцией по “обереганию воспоминаний” не обладают.

Схематически можно обрисовать зону живого интереса, в которой находятся предметы, связанные с текущей жизненной ситуаций. Это может быть что-то, связанное с работой, актуальными хобби, всего того, что поддерживает привычный уровень жизненного комфорта. Периодически, по ходу изменения ландшафта деятельности какие то предметы покидают эту зону, а какие то в ней оказываются. И это совершенно нормальный процесс. Предметы, как игроки хокейной команды – кто то играет в высшей лиге, кто то спустился в первую, а кто то в силу различных обстоятельств или навсегда уселся на скамейку запасных или вообще закончил спортивную карьеру. Важно уметь расставаться с тем, что фактически из опоры для интереса превращается в обузу.

В гештальт-терапии одной из ценностей хорошего контакта с чем-либо является способность в нужное время ставить точку. Если этого не происходит, тогда отношения невозможно завершить и тогда нельзя с уверенностью сказать, что что-либо вообще состоялось. Потому что у этого не будет конца. Чтобы день закончился мне необходимо закрыть глаза и заснуть. Закончить отношения с этим днем, чтобы построить отношения с новым. Представляете, что будет, если все время находиться в состоянии бессонницы? Так и здесь невозможно с вещами оказаться в той точке, где нас ничего не связывает. Как будто я хронически пытаюсь взять от них что-то еще, невзирая на то, что отношения уже закончились. Можно сказать, что это особый способ игнорирования реальности.

Страх завершить отношения с объектом привязанности напоминает тревогу маленького ребенка, который экспериментирует со своим автономным от матери существованием. Вот он отходит от поддерживающих его рук, отделяется от опоры и вступает в пространство свободы и неопределенности, в котором все зависит только от него. Это одновременно и пугает и вдохновляет. Когда волнения становится слишком много, он возвращается для того, чтобы “подзарядиться” поддержкой, опытом совместности. А что если отойти от матери так окончательно и не получается? Если так и держать ее в поле зрения, поскольку не удается взять некую “несгораемую” сумму уверенности и признания и сделать ее частью себя?

READ
Опухают суставы: причины, возможные болезни и снятие отеков

Похоже, что вещи каким то образом придают устойчивость в меняющемся мире, причем эта устойчивость носит буквальный характер – порой вес хлама достигает нескольких десятков килограмм. Как будто состоявшийся опыт нуждается в подтверждении себя накопленными культурными артефактами, как будто можно утратить целостность личной истории, относя на помойку ее материальные компоненты.

Все что случалось раньше, должно быть линейно и необратимо. Например, диск,купленный в подземном переходе по случаю окончания сессии должен всегда находиться где то поблизости как символ того, что это событие по прежнему является важным. Даже если этот фильм никогда с тех пор не пересматривался. Словно бы нельзя от чего то отказаться и признать это несущественным и неактуальным. Это похоже на консервацию жизни в строго отмеренном наборе ингредиентов, как будто без одного из этих компонентов ощущения обеднеют и их качество значительно ухудшится.

Возможно, где то в этом кроется жалость к себе, невозможность признать, что некоторые выборы с точки зрения жизненной перспективы оказались не слишком удачными. Страх начать жизнь с чистого листа и шагнуть вперед, вместо этого оставляя для себя знакомую территорию для отступления. Это своеобразная замена действия подготовкой условий для этого действия, как будто хаос, накопленный вокруг каким то волшебным образом без вашего участия организуется в законченную и прекрасную форму.

Чтобы в жизни появилось что то новое, необходимо уступить этому дорогу.

Один из лучших способов справиться со страстью к накопительству это использовать творчество в качестве ресурса для развития. Накопительство это своеобразная стагнация, тогда как творчество, полное риска, ошибок и вдохновений олицетворяет собой прямую противоположность стабильности и застоя.

Социальная изоляция

Социальная изоляция подразумевает под собой не только добровольное затворничество, при котором человек большую часть своей жизни проводит на территории своего жилища, но и отделение себя от само собой разумеющихся общественных норм. Изоляция сужает весь мир до размеров обитаемого пространства, в котором устанавливаются свои собственные правила. Все остальное снаружи как будто бы не существует и тогда символическое послание затворника очень простое – оставьте меня в покое. И тогда возникает много вопросов – а что такого произошло между ним и средой? Почему возбуждение и интерес, которые мы обычно испытываем к миру как к набору разнообразных возможностей, откатились назад, как морская волна во время отлива? Любопытство покидает реальность, и она теряет свою привлекательность и форму, как воздушный шарик без газа.

На мой взгляд, главная метафора переживания Диогена связана не с уединенностью, как символом зрелости и духовного поиска, а разочарованием и безнадежностью. Когда инвестиции, вложенные в бурный социальный рост не оправдывают главного ожидания, а именно – не увеличивают количество счастья и не приносят удовлетворения. Когда социальная роль блестяще отыграна, а спектакль заканчивается и зрители покидают вип-ложи, пустота на сцене оказывается настолько огромной, что на нее не получается набросить занавес. Разочарование становится настолько сильным, что лучшим выходом становится способность вообще ничего не хотеть. И тогда место разочарования занимает хроническая печаль.

Диоген делает из страха быть брошенным полную противоположность – желание бросить всех первым – и превращает неосознаваемую тоску в достоинство.

Отсутствие стыда

Нормальный, не токсический, стыд является важным регулятором поведения человека. Стыд помогает регулировать уровень психического возбуждения, останавливая неуправляемую активность в том месте, где появляется взгляд другого человека. Стыдом я подтверждаю значимость видения другого. Если стыда нет – тогда можно все. С другой стороны – стыд появляется тогда, когда дело касается нас самих. Когда то, что происходит, очень интимно и имеет прямое отношение к нам “настоящим”. Отсутствие стыда также говорит о том, что я плохо представляю, кто я такой.

Стыд – это чувство, возникающее в контакте. Чтобы появился стыд, необходим тот, кто наблюдает и стыдит. Бесстыдство, таким образом, является следствием тотального обесценивания тех, кто раньше был дорого или к кому получалось прислушиваться.

Я сейчас описываю эти феномены для того, чтобы в дальнейшем было от этого отталкиваться, задаваясь извечным вопросом – а что с этим всем делать?

Одиночество и негативизм

Обладатели синдрома Диогена всячески демонстрируют свою самодостаточность. Складывается впечатление, что они не только не нуждаются в контактах, но и попытка близких быть с ними рядом воспринимается как угроза. Может быть эта угроза связана с страхом нарушения привычного уклада жизни, поскольку способ существования Диогена редко находит поддержку у окружающих. А может быть ощущение угрозы возникает в ответ на неудачу обеспечит себя достаточной поддержкой и тогда собственное недовольство Диогена проецируется на окружающих, превращаясь в подозрительную активность, от которой приходится защищаться.

Итак, Диоген отрицает свою нужду в окружении. Но как известно, за демонстративными переживаниями часто скрывается их полная противоположность. Неспособность устанавливать доверительные отношения с людьми приводит к чрезмерной фиксации на своеобразных “промежуточных” объектах, которыми становятся потенциально полезные предметы – с ними устанавливается прочная связь, разрыв которой провоцирует возвращение затопляющего одиночества.

Профилактика и коррекция

Если синдром Диогена является дорогой от общества к себе, тогда лучшим способом профилактики является поддержка обратного процесса. Возможно, синдром Диогена появляется как реакция на отчаяние найти своем место в чужом мире и тогда мир приходится формировать вокруг себя, из доступного хлама и отходов жизнедеятельности других, более успешных людей.

В гештальт-терапии важным признаком психического здоровья является хорошо организованный процесс обмена между организмом и окружающей средой. Когда потребности, опознаваемые в теле, находят свое удовлетворение в том, что находится за его пределами. “Музей бесполезных изделий”, в котором живет Диоген-Плюшкин создает вокруг организма непроницаемый барьер, через который не может проникнуть жизнь.

READ
Поделки из круп и семян для детей - просто и быстро своими руками

Как говорил один герой, “когда чаша страдания переполняется, ее необходимо отдать обратно”. Также можно поступать и в случае Диогена. Например, оставить себе только то, что полезно в данный момент. Или, по крайней мере, просто красиво. Человек это то, что он поддерживает. То усилие, которое разворачивается здесь и сейчас. Важнее сосредоточиться на обмене, на взаимодействии между собой и окружением, чем собирать результаты этого опыта. Со слов Мамардашвили прошлое является врагом мысли. Если посвящать много времени на ревизию того, что уже произошло, на настоящее может не хватить усилий.

Помощь Диогену заключается в попытке развернуть его в другую сторону – от обесценивания отношений в сторону признания их важности, от разочарования в возможностях, которые предоставляются миром, к ценности собственного бытия, от бесконечной ревизии прошлого и подготовки к будущему (а вдруг весь этот хлам пригодиться и спасет мир) к погружению и присутствию в настоящем.

«Синдром Плюшкина»: безобидная причуда или личностное расстройство?

Многие из нас хранят бесполезные, но милые сердцу вещи: плюшевых зверушек, забавные чашечки, потрепанные книжки. Возможно, с ними связаны теплые воспоминания или чувства. Это нормально, мы люди, которым свойственны любовь и привязанность. Главное, чтобы количество реликвий однажды не превысило разумные пределы.

Моя подруга трепетно относится ко всякому хламу. Ее кухонные шкафчики забиты пустыми пластиковыми баночками, разнокалиберными бутылками и целлофановыми пакетами. В ящиках комода свалены сломанные наушники, часы, очки и просроченная косметика. На книжных полках громоздятся журналы, рекламные проспекты и флаеры. Гардероб переполнен давно вышедшими из моды и поношенными вещами.

С ее точки зрения все это «еще пригодится», «можно починить, приспособить, носить». С моей — ненужное барахло. Временами она сокрушается: руки никак не дойдут разобрать завалы. Как-то раз ей пришлось надолго уехать, а я на правах близкой подруги присматривала за квартирой. И устроила ей сюрприз: выгребла все лишнее, навела лоск, а потом… искренне раскаялась.

Мы не поссорились, нет, но расстроилась она не на шутку. В сущности, ее не назовешь неряхой: относительный порядок поддерживается. Изредка на нее «находит», и она избавляется от части хлама, а остатки сортирует по категориям. Ухоженная, со вкусом одетая, только ужасно неорганизованная.

Каждый выход «в люди» — целая эпопея, сборы занимают по три-четыре часа. Она лихорадочно мечется в поисках нужных мелочей, спешит и вечно опаздывает. Как по мне, это очень мешает жить. Но подруга этого не признает.

Что происходит на самом деле

Однажды меня осенило: да это же типичный «синдром Плюшкина», названный в честь гоголевского персонажа, ставшего прототипом закоснелого скопидома. Классификатор МКБ-11 использует термин «хоардинг» (hoarding disorder) и относит его к подгруппе обсессивно-компульсивных расстройств (ОКР).

Характерное поведение проявляется в собирании и хранении вещей, в основном бесполезных. Обусловлено оно навязчивой потребностью в накоплении имущества, чрезмерной привязанностью к предметам и страданиями, вызванными их утратой.

Накопительство бывает пассивным (например, поздравительные открытки и рекламный спам из почтового ящика) либо активным (доставшиеся даром, купленные за бесценок, найденные и даже украденные вещи).

Подобные наклонности приводят к хроническому дистрессу и значительным трудностям в личной, семейной, социальной и профессиональной сферах.

Чем опасен «синдром Плюшкина»

Поначалу его принимают за бережливость, сентиментальность или творческий беспорядок. Но со временем пристрастие приобретает угрожающие масштабы. «Плюшкины» неподдельно мучаются, расставаясь со своими «сокровищами». В том, что для других «барахло», они усматривают исключительную ценность.

Если никто не препятствует, хламом зарастает все жизненное пространство. Человеку в буквальном смысле негде есть, не на чем спать, даже выйти из дому проблематично. В криминальных хрониках не раз освещались жуткие подробности о заживо погребенных под грудами мусора.

Так, 43-летний вдовец Патрик Мур изо дня в день получал внушительные объемы корреспонденции. За годы в его небольшой квартирке в Нью-Йорке скопились штабеля газет, журналов, каталогов, подписных альманахов, которые высились от пола до потолка и заслоняли окна.

Хмурым декабрьским днем бумажная лавина обрушилась на хозяина. Лишь через двое суток соседи чудом услышали его слабые стоны

Дверь вскрыли с помощью лома, но прежде чем оказать медицинскую помощь, спасатели целый час откапывали беднягу.

Его «коллегам» по увлечению повезло куда меньше. Братья Гомер и Лэнгли Кольеры сорок лет сносили в свой особняк «артефакты»: полуистлевшие новогодние елки, столярные верстаки, обломки пианино, даже разобранный автомобиль. 21 марта 1947 года Гомер скончался от истощения. Еще восемнадцать дней муниципальные службы искали его брата, задохнувшегося под горами рухляди.

Самый чудовищный случай произошел в Сиднее. В июле 2017 года в полицию обратился работник местного супермаркета, обеспокоенный, что постоянный клиент давно не заходил за продуктами. В квартире умершего, помимо него самого, обнаружилось мумифицированное тело мужчины. Судмедэксперты установили, что убитый больше десяти лет пролежал под кучей хлама. Поскольку нелюдимый хозяин страдал хоардингом и ни с кем не общался, о преступлении никто не подозревал.

Откуда берется патологическая страсть

Безусловно, она возникает не сразу. Не бывает такого, чтобы вчера человек вел себя адекватно, а сегодня вдруг приволок с помойки облезлый коврик. Ранние признаки могут проявиться в 11–15 лет и с возрастом обычно прогрессируют. На последних стадиях порой доходит до того, что человек никого не впускает в дом и пренебрегает элементарным комфортом.

READ
Польза черной икры — 5 доказанных свойств для здоровья организма, а также противопоказания

Психологи по-прежнему считают патологическое накопительство одним из подвидов ОКР. Однако недавние исследования показывают, что это самостоятельное расстройство с «уникальной подписью» в нейронных связях. Его причины до конца не изучены, но среди наиболее вероятных встречаются следующие.

Иллюзия рачительности. Некоторые оправдывают желание копить отслужившие предметы обыкновенной хозяйственностью. Из растянутых футболок можно смастерить удобные подушечки, из прохудившегося свитера — кошачью лежанку, из бутылочных пробок — хорошенькую подставку под горячее. Только вот большинство идей никогда не воплощаются в жизнь, а дом наполняется хламом.

Страх нищеты (пениафобия). Тот, кто рос в малообеспеченной семье, где считали каждый кусок хлеба, нередко сохраняет тревожные привычки на всю жизнь. Даже достигнув материального благополучия, такие люди берегут старые вещи «на черный день».

Наследственность. Если кто-то из близких родственников страдал подобным расстройством, оно с большой вероятностью проявится в следующих поколениях. Особенно если в детстве пример постоянно был перед глазами.

Травматические события. Смерть близких, бегство из зоны боевых действий, пожар, наводнение, тяжелый развод — все, что могло вызвать сильное потрясение. Памятные фото, потертые игрушки и сувениры отчасти помогают справиться с потерей. Постепенно реликвий, которые ассоциируются с прошлым, становится все больше, и владельца невероятно раздражает, когда их трогают.

Это лечится?

Чаще всего хоардеры умны, хорошо образованны и мыслят комплексными категориями, отмечает клинический психолог Хартфордского Центра тревожных расстройств Николас Малтби. (Кстати, моя подруга — историк, отлично умеющий выстраивать причинно-следственные связи). Его коллега Рэнди Фрост дополняет, что они необычайно изобретательны во всем, что касается бесполезных, по мнению большинства, вещей, и могут найти им такие способы применения, о которых мы ни за что бы не догадались.

«Их объединяет общая черта — крайняя нерешительность, — говорит профессор психиатрии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Санджая Саксена. — Им сложно дается любой выбор, и потому они постоянно перескакивают с одного на другое. К тому же они весьма многословны. Вместо того, чтобы просто ответить на вопрос, они непременно посвящают вас в мельчайшие подробности».

Кошкин дом: что не так с собирателями бездомных животных

По данным ассоциации «Благополучие животных», в России около 700 тысяч безнадзорных собак и кошек. При этом в нашей стране всего 460 приютов и мест их временного содержания. Иногда бездомные звери оказываются в руках людей, страдающих психическими расстройством под названием «патологическое накопительство животных». По России данные о количестве таких граждан отсутствуют. Зоозащитники говорят о десятках тысяч «собирателей». NEWS.ru пообщался c психиатрами и попытался разобраться в природе заболевания и способах его коррекции.

Психологические дыры

Пятиэтажка в спальном районе Новосибирска. На лестничной клетке невозможно дышать. В воздухе «висит» удушающий смрад аммиака, фекалий, гниющего мусора. Волонтёры заходят в респираторах, защитных костюмах и бахилах. Дверь однокомнатной хрущёвки открывается с трудом. Жилище заставлено мусором — пустые бутылки, консервные банки, колёса от велосипедов, ножки от мебели, коробки. В квартире за неуплату отключены свет и отопление. Среди барахла в полумраке кишат отощавшие кошки. Они пугаются гостей и прячутся под диваном и креслами. В квартире 38 животных. Оголодавших и диких их выманивают на еду. Многим требуется медицинская помощь. Кошки истощены и больны. Хозяйку квартиры вчера забрали в психоневрологический диспансер. Этого соседи женщины добивались несколько лет. История записана со слов новосибирской зоозащитницы Анны Верниковской.

Патологическое накопительство, или хординг, — это психическое расстройство, которое согласно «Руководству по диагностике и статистическому учёту психических заболеваний» является подвидом обсессивно-компульсивного расстройства личности. Основные причины ОКР — родовые травмы, нарушение развития, генетическая предрасположенность. Хординг встречается в разных формах: собирательство всех вещей, определённой их группы, собирательство животных одного или нескольких видов. Единого мнения о природе именно этого подвида у экспертов нет.

В научном исследовании сотрудников госпиталя города Брага (Португалия), опубликованном на портале National Center for Biotechnology Information, сообщается, что патологическое накопительство затрагивает около 2–5% населения.

Накопительное поведение обычно начинается на субклиническом уровне (бессимптомном —NEWS.ru) в раннем подростковом возрасте и ухудшается с каждым десятилетием. Часто расстройство становится клинически значимым только у пациентов среднего возраста, — сообщается в научной работе.

Часто сопутствующей патологией является депрессия, она может присутствовать в 50% случаев. Также у людей, накапливающих вещи или животных, встречается синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ). Соматическое здоровье у собирателей тоже оставляет желать лучшего. Множество хронических заболеваний часто фигурируют в анамнезе.

Накопители животных нуждаются в медицинской помощи, сообщила NEWS.ru врач-психиатр, нарколог, психотерапевт Вероника Сысоева. Она назвала несколько психических заболеваний, на которые может указывать именно собирательство зверей.

Первое — это слабоумие. Люди с олигофренией и деменцией интеллектуально не способны оценить свои возможности по содержанию зверей, но чувство жалости, слабодушие заставляют их приводить к себе новых животных в дом на постоянное место жительства снова и снова. Второе — нарушение мышления, ложные суждения и умозаключения в рамках шизофрении часто приводят к последствиям, о которых передают в новостях. Люди с зависимостями от психоактивных веществ — ещё одна категория «собирателей». Многие из них занимаются разведением животных в домашних условиях с целью материального дохода. Они пытаются увеличить свой доход.

Накапливая животных, человек хочет «закрывать свои психологические дыры», сообщает NEWS.ru врач-психиатр, руководитель психологического центра Екатерина Тихонова. На самом деле во внимании и заботе нуждаются не обитатели, а он сам. Такое расстройство личности появляется, когда человек пережил психологическую травму, но не проработал её. Основная потребность таких личностей — это как раз близость с другим человеком. Но они к ней не готовы. Животные выступают неким заменителем. По словам эксперта, большинство накопителей зверей — это люди одинокие и пожилые, которые недовольны тем, как сложилась их жизнь. Но иногда животных в квартире собирают люди, которых сложно отнести к этим категориям.

READ
Тримедат при панкреатите: как принимать, дозировка, лечение

Кошкин дом: что не так с собирателями бездомных животных

Сергей Булкин/NEWS.ru

В тесноте и в обиде

В спальном районе Москвы жила семья: отец Александр — врач, мать Ирина — педагог и пятилетняя дочь Варвара. В двухкомнатной «хрущёвке» с ними обитали шесть кошек и две крупные собаки. Один пёс породы немецкая овчарка принадлежал супругу изначально, он завёл его ещё до знакомства с благоверной.

Первый кот появился, когда Ирина ещё была беременна. Подобрали на улице брошенного детёныша. Вторую кошку завели специально уже после рождения дочери. Женщина хотела курильского бобтейла, долго копила деньги. Когда пришла забирать, в «помёте» увидела больного детёныша. Из-за травмы у котёнка почти не двигались задние лапы. Заводчики предложили забрать его бесплатно. Сердце не выдержало. Так в доме оказались три кошки. В лечение последней супруги «вложили» десятки тысяч рублей. В итоге животное почти восстановило двигательные функции. Ещё три пушистые обитательницы маленькой квартиры были подобраны на улице. Вторую собаку муж и жена нашли случайно, по пути в Москву из Рязани. Щенок маламута как-то оказался ночью на трассе. Александр и Ирина вначале хотели пристроить его, но в итоге оставили себе.

«Яблоку негде упасть» — так можно описать обстановку в доме супругов. Животные находились везде: одни кошки не слезали со столешницы, другие навечно поселились на кухонном столе. Все поверхности были покрыты слоем шерсти. Из-за занятости на работе времени на уборку почти не было. По запаху гости ещё на лестничной клетке могли понять, что пришли по адресу. Расселить домашний зоопарк пришлось, когда у дочери началась астма в тяжёлой форме. Одну собаку отдали знакомым, трёх котов определили в приют. Ирина очень переживала по этому поводу и писала грустные посты в социальных сетях. Она утверждала, что впала в депрессию из-за вынужденной разлуки со своими любимцами.

Чтобы вылечить, нужно осознать

Если критическое мышление сохранено (как у семьи из Москвы), человек сам может заподозрить у себя дебют патологического накопительства домашних животных, сообщает Екатерина Тихонова. Она перечислила «первые звоночки», которое могут говорить о начале заболевания.

Если человек заводит более двух животных одного вида, то он сразу должен ответить себе на вопрос — зачем он это делает. Очевидно, что одного-двух зверей вполне достаточно. Далее, если человек отказывается стерилизовать животных, здесь тоже нужно задать себе прямой вопрос — зачем мне выводок котят или щенков? Есть ли у меня время и ресурсы, чтобы о них заботиться и пристраивать. Чувство одиночества (особенно у пожилых людей) из него тоже может «вырасти» в синдром. Нужно честно ответь себе на вопрос: в ком я действительно нуждаюсь — в животных или близких людях. Также если в родне у человека были органические поражения головного мозга, в частности ОКР, это тоже тревожный знак. Такие вещи часто наследственные.

Екатерина Тихонова

практикующий психолог

На практике же люди, страдающие патологическим накопительством зверей, сами на себя жалуются крайне редко. Обычно недовольство исходит от их соседей, родственников, друзей, отметила Тихонова. Сам человек проблему не признаёт, считая, что делает благое дело. Её слова подтверждает в разговоре с NEWS.ru вице-президент Московского общества защиты животных Кирилл Горячев.

Они называют свою квартиру или дом «домашним приютом», а свою деятельность — спасением животных. Но когда им пытаются оказать помощь, они говорят, что это животные мои, что это моё имущество. Часто просто захлопывают двери перед зоозащитниками. Животные в таких условиях часто страдают от скученности и антисанитарии, болеют и умирают.

Кирилл Горячев

вице-президент Московского общества защиты животных

Лечить психическое расстройство крайне сложно. Самым действенным методом Екатерина Тихонова считает когнитивно-поведенческую терапию. Но даже после неё только четверть пациентов показывают хорошие результаты. Эта патология считается одной из самых трудноизлечимых.

В исследовании учёных из Португалии говорится, что использование серотонинергических препаратов при этом расстройстве хорошо себя зарекомендовало. Например, лечение препаратом «Флувоксамин» демонстрирует хорошие результаты. Он снижает тревогу устраняет бессонницу, депрессивные симптомы. А препарат «Кветиапин» улучшает сон, снижает уровень тревоги у некоторых пациентов.

Почти 90% больных психическим расстройством не признают своей проблемы. А исцелить принудительно их практически невозможно. По закону на недобровольное лечение можно отправить человека, создающего опасность для жизни и здоровья окружающих людей. Владельцев домашних зверинцев к ним можно отнести с натяжкой. Далеко не у всех из квартиры идёт настолько неприятный запах, что это мешает жить соседям.

Кошкин дом: что не так с собирателями бездомных животных

Сергей Булкин/NEWS.ru

Что по закону

Согласно статье № 129 ГК РФ животные в России считаются имуществом. Ими можно владеть, пользоваться и распоряжаться, передавать свои права на них другим. В российской законодательной практике существуют два основных механизма расселения «нехороших квартир», сообщила в беседе с NEWS.ru юрист, президент фонда помощи животным «Забытые животные» Анастасия Камагина. Суд может обязать продать животное, если удастся доказать, что человек обращается с ним плохо. Понятно, что желающих купить беспородных, полуголодных кошек будет немного. Поэтому такой путь на практике малоэффективен. В России до сих пор нет механизма безвозмездного изъятия зверей у недобросовестных владельцев, сообщает юрист. В Британии, например, этим занимается королевская организация защиты животных. Второй путь: суд обязывает владельца избавится от кошек — куда хотите, туда и девайте. Это тоже влечёт за собой проблемы. В лучшем случае владельцы выкинут зверьё на улицу, но большинство не будут делать ничего.

READ
Пенетрация язвы желудка и двенадцатиперстной кишки в поджелудочную железу: симптомы и лечение

Если владельца домашнего зоопарка забирают по решению суда на принудительное лечение или он умирает, это создаёт ещё больше проблем. Проникнуть в жилище без разрешения хозяина нельзя, а родственники вступают в право наследования только через полгода. Чтобы спасти несчастных животных из домашнего плена, зоозащитникам приходится ждать соответствующего решения суда. Всё это время животные находятся без еды и воды, многие из них погибают. Запах в подъезде становится ещё хуже, чем был.

Общение человека и братьев меньших в России регулирует Федеральный закон от 27.12.2018 № 498-ФЗ «Об ответственном обращении с животными». Но деятельность собирателей под него не попадает. Не каждый суд признаёт, что 20 кошек в квартире — это «жестокое обращение с животными, противоречащее принципам гуманности». Тем более что уточнений про само накопительство питомцев в документе нет.

В России в 2012 году комитет Госдумы по природным ресурсам и экологии предложил рассмотреть закон, согласно которому количество домашних животных в квартире должно быть ограничено. Законопроект так и остался на стадии рассмотрения. Одна из причин — многие зоозащитники выступили против инициативы. Заявив, что главное — это решение проблемы большого количества бродячих животных.

Главное не количество, а качество, согласен с коллегами Кирилл Горячев. Одну собаку можно содержать так, что будет страдать весь дом, а пять-шесть кошек могут комфортно жить в небольшой квартире. Более правильный выход, по его мнению, — создание и закрепление в законодательстве более чётких нормативов содержания питомца. Должна быть создана служба, которая следит за их исполнением. Аналогично органам опеки, которые отслеживают условия проживания ребенка. Тогда «нехороших» квартир станет меньше.

Патологическое накопительство: зачем нам нужно то, что нам не нужно?

Еще в школе, когда я впервые прочитала произведение Гоголя «Мертвые души», на меня сильное впечатление произвел один из персонажей – Плюшкин. И тогда и теперь мне был чужд тот образ жизни, который вел герой. Я совсем не понимала людей, которые годами хранят на балконе одну лыжню, аудиокассеты, которые не на чем проигрывать или восемь сумок с крышками для закатывания консервов. «Вдруг пригодится?». Мне же всегда легко удавалось прощаться с вещами, иногда даже слишком легко.

И вот я стала старше, закончила психологический факультет, получила специализацию гештальт-терапевта. Почти каждый день работаю с людьми, но меня не перестал интересовать феномен скопидомства (патологического накопления вещей).

На грани психиатрии

Патологическое накопительство – вид навязчивого поведения, при котором происходит собирание и хранение неиспользуемых вещей в огромном количестве. Это может приводить к невозможности использовать помещения по прямому назначению, к снижению качества жизни и другим сложностям. Похожее расстройство может идти в составе шизофрении или старческой деменции (сосудистого генеза).

При шизофрении патологическое накопительство является вариантом бредового расстройства или сверхценной идеи. Человека оказывается невозможным убедить расстаться с ненужными вещами. Все его сознание охвачено идеей собирательства и, как правило, не имеет связи с какой-либо психотравмирующей ситуацией. В геронтологической психиатрии патологическое собирательство является проявлением сосудистых бредовых расстройств, которые также не имеют четкой связи с психотравмирующей ситуацией и другими подобными переживаниями.

Как это возникает?

Ранее эксперты считали накопительство одним из проявлений обсессивно-компульсивного расстройства. В настоящее время исследования все меньше подтверждают связь между этими двумя расстройствами. Однако, имеются точки «пересечения» скопидомства и депрессивного расстройства, а также – сосудистого бредового расстройства, шизофрении и невроза.

Согласно некоторым исследованиям за неконтролируемое коллекционирование вещей ответственны определенные участки коры лобных долей головного мозга. Этот отдел головного мозга играет важную роль в принятии решений и взвешивания альтернатив. В результате анализа клинических данных было выявлено, что повреждение лобных долей в следствие травмы, хирургического вмешательства или перенесенной болезни ведет к тому, что люди, которые ранее не страдали патологическим накопительством, начинают активно складировать ненужные вещи, разного рода хлам и бесполезный мусор.

Помимо этого к группе риска можно отнести людей с определенными чертами характера – они от природы более бережливы, закрыты, склонны покупать вещи впрок, скуповаты. Если в молодости эти особенности были выражены не очень ярко, то с возрастом акцентуации могут гипертрофироваться, принимая уродливые формы. Иногда этот синдром может идти в составе эмоциональной травмы или реакции на тяжелую утрату.

Такой человек может хранить вещи, которые напоминают ему о том, кого он потерял. В дальнейшем, при прогрессировании депрессии, к эмоционально значимым вещам человеком могут приобретаться новые вещи, для пополнения «коллекции». Причем ко всем предметам у человека развивается сильная эмоциональная привязанность, при которой даже сама мысль о том, чтобы выкинуть, пусть самую незначительную, вещь, будь то пакет или сломанный зонт, вызывает сильные душевные муки.

В случае, когда эмоциональная привязанность к собираемым предметам пропадает, а накопительство не уходит, можно думать о развитии бредового расстройства в рамках шизофренического или сосудистого процесса.

Лечение патологического накопительства

Для начала необходимо исключить наличие эндогенных психозов. Для них диагностичны утеря критики к своему состоянию, снижение эмоциональности, развитие волевых расстройств (апатия, абулия). Также, как и в случаях с другими формами зависимостей (алкогольная, наркотическая, игровая и т.д.), лечение может осложняться тем, что человек не видит у себя никакой проблемы.

Скопидомы не ищут помощи у специалиста, а те, кто обращается за ней, не готовы менять свой образ жизни и прощаться с предметами, которые дороги их сердцу. Учитывая этот аспект заболевания, первоочередным шагом на пути помощи человеку будет уменьшение вреда для его жизни и здоровья. Т.е. предпринимаются максимально возможные шаги для обеззараживания пространства (травля насекомых и других вредителей), в котором проживает человек, и обеспечивается свободный доступ к пожарным выходам. Идея уменьшения вреда базируется на понимании, что исцеление не произойдет мгновенно, а раз так, то необходимо разработать план, при котором будет снижаться риск для жизни и здоровья пациента.

READ
Повышенное внутриглазное давление: лечение, как снизить народными средствами

Необходимо также психотерапевтическое сопровождение (отмечается, что с данным синдромом хорошо работает когнитивно-поведенческая терапия. Также нужна медикаментозная поддержка (антидепрессанты, анксиолитики, а в случае шизофренического процесса – нейролептики), в результате которой человек, страдающий патологическим накопительством сможет:

  • Быстрее принимать решение – что оставить, а что выбросить;
  • Оценивать необходимость хранения конкретных вещей;
  • А также снизится уровень тревоги и навязчивостей, уменьшатся проявления депрессивного расстройства;
  • Человек научиться избавляться от вещей, несмотря на то, что этот процесс будет приносить сильную эмоциональную боль.

Как помочь скопидому?

Порой бывает сложно не только больному признать факт наличия у него проблем, но и близким людям бывает сложно не закрывать глаза на очевидное. Если кто-то из ваших близких страдает патологическим накопительством, то вам самим может понадобиться поддержка и помощь со стороны. Совместная работа психолога и психиатра в этом смысле может быть полезна. Вот некоторые рекомендации, для первых этапов сопровождения и лечения в случаях депрессивного и невротического расстройств:

1. Не начинайте выбрасывать вещи самостоятельно, не спросив согласия на это их владельца

Даже если Вам кажется, что это самое логичное и правильное, что можно сделать, не поддавайтесь этому импульсу. Человек, страдающий патологическим накопительством, может очень тревожно и даже агрессивно реагировать на попытки окружающих быстро «избавить его от ненужного хлама». Он начинает накапливать вещи с еще большей скоростью;

2. Отнеситесь к данной ситуации с большей эмпатией

В ваших диалогах с человеком старайтесь использовать «Я» высказывания. Чем больше вы будете делиться Вашими собственными переживаниями по поводу сложившейся ситуации, тем больше вероятность что вас услышат. Старайтесь говорить так: «Я очень обеспокоен тем, что с тобой происходит…», «Мне страшно…», «Когда я вижу, как ты живешь, у меня возникает тревога по поводу твоего здоровья…», др.

3. Предложите свою помощь в наведении порядка

Спросите у человека, не нуждается ли он в помощи по уборке помещения, убедитесь в том, что он верно вас понял.

4. Назначьте дни для уборки

Если человек соглашается на вашу помощь, то назначьте дни, в которые вы будете убираться. Главное в этом случае не спешить, и давать время. Двигаться необходимо постепенно из одной комнаты, в другую, шаг за шагом.

5. Старайтесь чаще бывать у него в гостях

Регулярные встречи и разговоры о проблеме могут улучшить ситуацию. Напоминайте ему о том, как это влияет на вас или на соседей. Старайтесь давать максимальное количество поддержки: «Я вижу как тебе сложно, но я должен вмешаться, так как это становится небезопасно для тебя и твоего здоровья»

6. Предложите помощь в повседневной жизни

Если этот человек стар, и у него развивается деменция, возможно, ему уже сложно обеспечивать уход за самим собой и тем более – за окружающим пространством. В таком случае ваша помощь может стать единственным способом справиться с текущей ситуацией.

7. Без помощи специалиста никак

Помните, что патологическое накопительство – заболевание, с которым без участия врача-психиатра/психолога справится невозможно. Попросите человека обратиться за помощью самостоятельно. Если это не работает, помогите ему записаться на прием и сходите вместе с ним. Обговорите текущую ситуацию с врачом, рассмотрите вместе варианты вашего участия и помощи.

Выводы

Как мы смогли убедиться, патологическое накопительство сложное и неоднозначное расстройство, где необходимо учитывать много факторов.

1. Необходимо изначально исключить психиатрический диагноз. Если вы подозреваете, что у человека имеется симптоматика, которая лежит за гранью вашей компетенции, то в первую очередь необходимо направить его на консультацию к психиатру.

2. Если психиатрической патологии не выявлено, то помощь психолога может идти в нескольких направлениях:

  • Как с тревожным расстройством

Тревога – это состояние организма, идентичное реакции на опасность, физическую или эмоциональную, но в ситуации, когда опасность воображаемая. Психологически и физиологически тревога ощущается, как страх, паника, нервозность, мрачные предчувствия. Сам тревожные фантазии нередко не осознаются, и рождаются из (около)травматического опыта. Поэтому работа психолога будет строиться на улучшении способности человека сканировать среду на предмет различения реальных и не-реальных опасностей. Как только мы научаем человека это дифференцировать, мы можем увидеть, с чем связана тревога у данного человека и каким образом ему в этом «помогает» собирательство. И, как следствие, становится яснее, чем ему помочь.

  • Как с посттравматическим расстройством

Посттравматическое расстройство (ПТСР) – возникает после единичной или неоднократной психотравмирующей ситуации. Основная задача психолога при работе с ПТСР – это разворачивание чувств, связанных с психотравмирующим событием (событиями). В терапии будет поощряться проявление эмоций и их ассимиляция.

3. Также важна сопроводительная работа с близкими и родными человека. Необходимо обеспечить максимальным уровнем поддержки тех, кто входит в близкое окружения человека, страдающего патологическим накопительством.

Патологическое накопительство – сложность прощаться с вещами. Человеку невыносимо не только выбросить, но даже передать вещь другому, в том числе – на время. Вещи по сути становятся замещением реальных человеческих отношений. Если в Вашей жизни или жизни ваших близких происходит подобное, то не бойтесь обращаться за помощью.

Ссылка на основную публикацию